Ром, знаменитый кубинский , как ни странно, придумали вовсе не кубинцы. Идея сбраживать патоку, а полученную брагу дистиллировать и пить впервые пришла в голову англичанам.
Произошло это в 17 веке, когда Великобритания по праву считала себя морской державой, а ее флот ежегодно пополнялся новенькими, пахнущими смолой и древесиной кораблями. Их команды – небогатые моряки, из-за долгих морских походов месяцами не видевшие свои семьи. И там, в море, вдали от дома им нужен недорогой и легкий напиток, способный не только скрасить долгие морские путешествия, но и поддержать их .
На роль такого «полезного» напитка идеально подходил ром. Стоил он сущие копейки, а готовился не более двух суток. Английский адмирал Эдвард Вернон придумал добавлять в ром сок лайма – для профилактики цинги. Ну а саму «витаминную» брагу разбавляли водой, чтобы матросы не так быстро пьянели.
В то время, как Великобритания развивала свой флот, Куба прочно закрепила за собой статус крупнейшего экспортера табака и сахара. На тростниковых плантациях трудились рабы со вей Западной Африки. Поначалу патока, побочный продукт производства сахара, доставалась именно им, плантаторы кормили ею своих рабочих. Однако вскоре продукту нашлось другое применение. Зачем отдавать патоку рабам, если можно приготовить ром и обменять его на других рабов. Так в 18 веке мужчина стоил 492 л рома (130 галлонов), а женщина – 416 л (110 винных галлонов).
Итак, ром придумали не кубинцы, но именно они первыми поняли, как на нем заработать. Дешевый напиток моряков подходил для обмена на африканских рабов, но продавать его, предлагать гостям и уж тем более пить самим кубинцы сочли несолидным. Возникла идея пропускать ром через угольный фильтр. После фильтрации напиток менялся, становился мягче и приятнее на вкус, а последующая выдержка в дубовых бочках придавала ему неповторимый аромат. Дешевое спиртное превратилось в благородный напиток, который не стыдно назвать национальным.
Буквально за несколько десятилетий ром стал популярным на весь мир. В 1919 г., после ввода в США «сухого закона» Куба стала островом свободы для жителей Америки. Матросы, солдаты, писатели, бизнесмены, звезды и даже президенты стремились туда, где можно без лишних проблем выпить, поиграть, встретить доступных дам. В сознании американцев Куба стала раем для свободного хмельного веселья.
В 50-х годах прошлого век ворота «хмельного рая» закрылись вместе с кубинской границей. Фидель Кастро принялся активно строить коммунизм на отдельно взятом острове, попутно национализируя, а то и вовсе закрывая частные предприятия. Завод Havana Club, выпускавший всемирно известный ром, до революции 1953-59 гг. принадлежал семье Арчебала, бежавшей на континент после победы Кастро. До 1993 г. он оставался в руках государства, затем 50% акций было продано французской алкогольной компании Pernod Ricard. Тем не менее даже половина доходов завода – весомый вклад в казну небогатой коммунистической страны.
Сегодня Куба радушно принимает всех ценителей настоящего рома. Практически на каждом углу, в любом кафе, баре или просто забегаловке можно заказать коктейль на ромовой основе: дайкири (ром, сок лайма, и лед), мохито (дайкири, разведенный водой, с добавлением толченой мяты) или «Куба либре» (ром + кока-кола). Последний коктейль, по легенде, был придуман капитаном Расселом, американским офицером, во время испано-американской войны 1898 г., после которой Куба обрела независимость.
Несмотря на обилие питейных заведений, кубинские улочки вовсе не заполнены спящими алкоголиками и нетрезвыми водителями. Возможно, кубинцы просто умеют пить. Хотя, скорее всего, причина более банальна: один алкогольный напиток в уличном баре обойдется в 2-3 доллара, большей части жителей острова такая роскошь просто не по карману. Трудно поверить, но обычной кубинской семье ежемесячно на существование достаточно всего трех долларов. Фидель Кастро все же построил здесь коммунизм с бесплатным жильем, общественным транспортом и государственными дотациями на еду.
Местные жители живут небогато, но стабильно. И эта стабильность привлекает многочисленных туристов, стремящихся взглянуть на бедную, но уверенную в завтрашнем дне, а потому счастливую Кубу.