По причине моей чрезвычайной легковесности ревновали меня часто и жгуче – к знакомым, малознакомым и совсем незнакомым барышням, к друзьям, к родственникам и даже к работе. Но самой извращенной формой ревности была ревность к так называемым «бывшим».
А поскольку «бывших» у меня довольно много и так всех сразу и не упомнишь, то простору, где можно во всю ширь развернуться комплексам и страхам «настоящей» — вдоволь. А поскольку на собственнические захваты у меня стойкий и отторгающий иммунитет, то такая «настоящая» быстро переходила в разряд «бывших». Надеюсь, что она хоть тогда понимала всю необоснованность своих обвинений – к таким не возвращаются.
Конечно, при попытке образумить и направить наши отношения во взаимоудовлетворяющее русло, я пенял на ее комплекс неполноценности, дающий ревности, на неуверенность во мне, которую питал я своим поверхностным отношением к институту брака. На желание загнать меня в шоры и стреножить я возражал с искренним недоумением – неужели я кому-то буду нравиться стреноженным, и зачем ей зашоренный мужчина нужен. Но главное, я с обидой на выраженное мне недоверие, утверждал, что прошлое ушло и к нему возврата нет. В сексуальном смысле. А для общения нет границ по возрастному, половому или «что-то было» признаку. Поскольку все мои лучшие любовницы становились мне добрыми приятелями, то я не видел никаких причин не общаться с ними по окончанию романа. Так я говорил той, которая числилась «настоящей» на данный момент.
Но я лукавил. Поскольку окончание романа отнюдь не означало финиш дружеских отношений, то они часто давали рецидив и отношениям сексуальным. А что может быть лучше дружеского секса с той, волшебные точки которой уже знаешь, и она в курсе твоих предпочтений! Пристрелочные контакты уже давно позади и происходит на вершине техники и близких взаимоотношений. И прощание не обременено посткоитальными надрывами в стиле Анны Карениной, что не может не радовать. А поскольку положительных сторон у такой очень много, то стоит ей пообещать, что она исправит свои отрицательные, из-за которых, собственно, и разошлись, то вполне может быть, что я предпочту вернуться к ней, чем выслушивать ревнивые истерики «настоящей».
А действительно «цепляют» те «бывшие», которые меня бросили. Представьте себе, такое бывало даже со мной. До сих пор не могу понять, как – меня, такого умного, красивого и сексуального, можно было бросить в самый разгар бурных отношений. Оскорбленное мужское самолюбие взывает о сатисфакции, а потому стоит такой «бывшей» позвонить и сказать, что лучше меня она так и не нашла, я тут же примчусь утешать то ли ее, то ли свое израненное эго.
Но самый опасная «бывшая» — это та, которая отвергла сходу и не дала ни разу. А я ведь питал какие-то чувства, и не какие-нибудь, а самые что ни на есть возвышенные, а у меня даже не было шанса себя проявить. И рисуется мне образ несостоявшейся возлюбленной самыми розовыми красками и представляется, что она совсем лишена недостатков, чем выгодно отличается от сегодняшней «настоящей». Но главное, она приходит в мои сексуальные фантазии и там вытворяет такое, от чего меркнут все мои самые откровенные подростковые мечты. Вот к такой «бывшей» идут по мановению пальчика. И я пойду. Надо же мне удостовериться в ее соответствии образу, от которого у меня по ночам поллюции.
Больше всего меня умиляют «бывшие», с которыми расстались мирно-спокойно, и которые долго не давали о себе знать. Но стоило появиться в моей жизни следующей барышне, такая «бывшая» тут же напоминала о себе. Конечно, как же я мог ее забыть и так быстро найти замену! Оскорбленное женское тщеславие гонит ее доказать мне, а главное, себе, что она лучше этой случайной в моей жизни выскочки, и я это понимаю и признаю. Ну, почему же не сделать женщине приятное? Пойму, признаю и докажу делом.
А то, что я думаю на самом деле, я оставлю при себе. В прошлом были приятные моменты, и они затмевают неприятные воспоминания. Но это не повод возвращаться в них навсегда. А изредка – почему бы и нет?
  • нет